Экс-премьер-министр и председатель попечительского совета общества «Динамо» — о «Локомотиве» и странностях календаря.
— Вхожу в совет директоров РЖД, возглавляю комитет по аудиту. Деньги, которые поступают в «Локомотив», обсуждаются на комитете. Клуб их защищает, обосновывает и так далее. Вот там все почти эффективно. Сейчас, правда, стало ходить чуть меньше болельщиков, концовка сезона скомкалась, особенно матч с «Шальке» по чувствам резанул: можно было проиграть, но не так, настоящее мучение. Тенденция, однако, положительная: бренд зазвучал, посещаемость в сезоне выросла, заработки тоже, резонанс позитивный. Плюс связь у РЖД с клубом прочная: паровоз, символика, история… Для РЖД клуб — тоже не профильный расход, а спонсорская помощь. Но там она конвертируется в имидж. Хорошо бы и нашем случае добиться подобного.
— Скажите как член совета директоров РЖД: генеральный директор «Локомотива» Илья Геркус уйдет из клуба?
— Не мой вопрос. С Семиным они, конечно, антиподы полные. Но с точки зрения организации работы с болельщиками, пиара, стадионного менеджмента, Геркус — человек XXI века. Ходит на каждый матч, действительно переживает. Он технологичный специалист, но «Локомотиву» то противостояние, которое есть, психологически не идет на пользу. Семину в плане результатов тоже отступать некуда.
— Мешало ли Мутко совмещение нескольких постов?
— Виталию мешало только одно — все эти сочинские истории, связанные с допингом. Кусали его за них по полной схеме. А совмещение постов в РФС и Минспорта, наоборот, помогало. Помните, когда Шевченко и Филимонов в 1999-м лишили нас чемпионата Европы? Тогда федерацию футбола Украины возглавлял премьер-министр Пустовойтенко, сидели рядом на игре, переживали. Так что совмещение ни при чем, федерацию Мутко создал крепкую. Хотя по многим позициям мы с ним спорили.
— По каким же?
— Я восемь лет был членом исполкома. Для меня зимний футбол, например, дикость. Россия — северная страна, но календарь, убежден, можно скорректировать. Два летних месяца дарим неизвестно кому. Датчане, норвежцы, шведы играют — у нас перекур.
— Переход на «осень-весну» состоялся все же при Сергее Фурсенко.
— С ним тоже спорил и на исполкоме голосовал против. Мы, кстати, с Сергеем и его братом в одной школе учились. Он говорил: «Ты не понимаешь: сейчас вот примем решение, и все начнут строить манежи». — «Я был премьером, работал в Счетной палате, деньги считать умею. С чего ты решил, что дотационные регионы кинутся строить манежи?» Какие были в советское время в Москве и Ленинграде, те и остались, за исключением нескольких новых, но маловместительных. «Зенит»-1984, к слову, стал чемпионом СССР именно в манеже, обыграв харьковский «Металлист». Только тогда сезон заканчивался в ноябре и начинался в апреле, причем на юге. А сейчас бегаем по льду в декабре и марте. Никак не можем дать себе ответ, для кого в России футбол. Для пустых трибун — или для зрителя?
— Ваш вариант ответа?
— Футбол — театр, зрелище. Вспомните Советский Союз. «Зенит» тогда неважно играл, но на стадионе имени Кирова собиралось по 70 тысяч. А сейчас? Почему в самое приятное время года нам нечего предложить болельщику?
— Насчет лимита я тоже был не во всем согласен с Мутко. Можно вообще отказаться от легионеров — будем смотреть в лучшем случае на Кокорина с Мамаевым во всей красе, воспитанных нами за наши же деньги. Что это даст? Еще один пункт — жаль, что у Мутко испортились отношения с Толстых. Николай — совесть отечественного футбола, абсолютно чистоплотный и порядочный человек. Упрямый, недоговорной, но очень много сделавший в низших лигах и в плане работы с агентами, остающимися пока проблемой. Но все же шаг вперед при Мутко был сделан огромный. У России сейчас одна из лучших футбольных инфраструктур в мире, кто бы что ни говорил. Я долго критиковал питерский стадион за его стоимость — 43 миллиарда, а сейчас думаю: построили — и слава Богу. Арену в городе полюбили, это главное. Еще бы игра команды Сергея Семака не расстраивала — было бы совсем хорошо.
Сергей Степашин: с точки зрения пиара, стадионного менеджмента, Геркус — человек XXI века
